Просто работа

Взглянув в зеркало заднего вида своего потрепанного Vauxhall Nova, я поправил волосы или то, что от них осталось - пучок коротких колючек, печально вспоминающих о том, как они были дредами. Десять лет, и они сбриты всего несколько месяцев назад. Их время подошло к концу, а мне нужны перемены, как ни тяжело это признавать. Одежда на шее не промокает после каждого душа, и никаких сюрпризов с прической по утрам. Это свобода - даже не нужно смотреться в зеркало, теперь оттуда пялилась одна и та же противная морда. Удобно, но скучновато. Кажется, что вместе с быстрыми взмахами ножниц исчезла часть меня. Все же, теперь я выглядел более презентабельно. Это редко меня беспокоило, хотя после трехчасовой поездки из Шеффилда перед тем как войти в главный офис Lyon Equipment, “презентабельность” казалась не лишней. Проглотив свою гордость, я наконец-то последовал советам и отправил e-mail с просьбой о поддержке “менеджеру по спонсорству и продвижению”. Выбирая из нескольких компаний, я подумал, что начну сверху и напишу в Lyon Equipment, дистрибьютору Petzl в Lake District. Невероятно, но они ответили. “Мы бы хотели пригласить вас к нам в офис для обсуждения вопроса спонсорства. Пожалуйста, внесите эту встречу в ваше расписание как можно скорее”. Отложив встречи с конструкторами и дизайнерами, я внес этот визит в свое расписание тут же, и вот я здесь, нервничая перед, как мне казалось, невероятно важным собеседованием на работу.

По крайней мере, я хорошо подготовился, со мной был полный арсенал медиа публикаций, включая две обложки, семь фотографий на всю страницу, минимум, 10 других больших изображений и интервью, обложка гайдбука и фотография в календаре. У меня была первая в Англии и не повторенная 9а, пачка значимых первых и повторных прохождений сложностью до 8с+ и подборка он-сайтов, включая несколько 8b (единственный британец с такой категорией). В довершение всего этого я еще пролез тред Е9 The Big Issue. Все это казалось посредственным, но, в целом, набиралось вполне приличное резюме и, на самом деле, намного более внушительное, чем у большинства скалолазов, охотящихся за спонсорством сегодня, несмотря на очевидный рост стандартов. Поддержка была привилегией - заработанной, а не надуманной. Так это работает, спонсируемые скалолазы сначала становятся звездами. Сегодня многие считают, что имеют право на спонсорскую поддержку за небольшое усилие, тяжелые попытки или даже только готовность пробовать. Спонсорство - это не рука помощи, это работа. Компанию дают вам снаряжение, а вы помогаете его продавать. Вы упустили это из виду? В наши дни дети хотят получить кучу бесплатных скальников за второе место в своей боулдеринговой лиге. Им кажется, что победа пожизненно освобождает их от необходимости работать. На самом деле, с деньгами все не так. Допустим, вы женщина и считаете, что 5.10 нужно, чтобы вы лазили в их туфлях. Вспомните, что недавно членами их команды стали Шона Кокси, Кэти Виттакер и Мина Лесли-Воджастик. Теперь подумайте, насколько вы вписываетесь в эту компанию.

Франк Беннетт из Lyon Equipment помог мне расслабиться. Никто не должен был продавать себя на этой встрече. Моя известность была моим преимуществом, но блестящее резюме - это только половина дела, и со вспотевшими ладонями я ожидал предсказуемого вопроса: “Мы ценим ваши достижения и благодарны за всю эту рекламу, но что вы сможете сделать конкретно для нас, какой следующий шаг?” Все заключается в этом. Что вы можете предложить? Вопрос так и не возник, но я вставил в разговор ответ: проект Бена хорошо продвигается. Небольшое преувеличение, возможно, на то время у меня даже не получилось найти большую часть зацепок, и я только провесил себе маршрут удочкой. В любом случае, я не мог предоставить никаких гарантий, но это помогло, в итоге, заключить соглашение. Возможно, Франк смог разглядеть потенциал для рекламы. Для меня это было персональное Рождество - я унес с собой набор лучшего снаряжения: комплект оттяжек Petzl Spirit, систему, гри-гри, каску, веревку Beal и много всего еще.

Так я стал одним из них: Башеры, Поллиты, Муны, Викерсы и прочие, на кого я годами заглядывался в журналах. Повлияли ли они на меня? Покупал ли я то, что они рекламировали? Не уверен. Едва ли так подумаешь, глядя на мою потрепанную снарягу. Кажется, что на меня влияло только желание не тратить деньги. Все уже давно износилось, а выбор при замене приходил извне. “Смотри, Моффатт на Evolution лезет в Lasers, мне нужна такая же пара, чтобы быть таким же крутым”. Я умел противостоять обратной стороне спонсорства. Замечательно получить снаряжение бесплатно, но к нему идет также нагрузка продвижения. Есть скалолазы, которые работают над известностью - это их главный актив, важнее результатов. Но я боялся такого отношения. Мне повезло - неприятная сторона конкуренции прошла практически незаметно, едва ли доставив мне небольшие неудобства. Проект Бена послужил отправной точкой моего взлета. Но он произошел без каких-либо усилий с моей стороны. Балансируя на границе комфорта, я просто лазил, а потом наблюдал результаты со смешанным ощущением гордости и смущения, потому что я не совсем соотвествовал декларируемому статусу. Я оправдывал это тем, что продолжал делать то, что и всегда. Не было никаких дополнительных усилий или самопродвижения, никаких специальных маршрутов или категорий, никаких чрезмерно раздутых блогов или твитов о новых и лучших версиях снаряжения. Я старался все оставить как прежде, не отрываясь от реальности. Мне не пришлось наклеивать логотипы себе на лоб или на каждый дюйм предоставленной одежды. Казалось, что это нравится публике, а, значит, и спонсорам, я думаю…

Но я не остался таким же, только не с моей колокольни. Это не было связано с поиском спонсоров или профессиональным скалолазанием, просто я хотел лазить сложные трассы, много. Отправной точкой, которая все сдвинула с места, стал пролаз проекта Бена, получившего название Northern Lights. Внезапно мне стало нужно увидеть, насколько я могу поднять свой уровень. Новые горизонты сделали мои перспективы все более и более заманчивыми. Нормальная жизнь и работа для меня были вполне комфортными, но теперь передо мной на каждом углу открывались двери. Так что я зашел к боссу сказать, что увольняюсь, а потом бросил кости и стал ждать результата, зная, что не увижу цифр еще очень долго.

Честно говоря, благодаря моему боссу мне было легче это сделать. Он похлопал меня по плечу и в отеческой манере сказал: “Ну что ж, иди поучись жизни” и настоял на том, что мое затертое место за столом будет ждать меня, не сомневаясь, что мое бегство от нормального мира было всего лишь причудой, попыткой вырваться из системы. Я не был уверен, что снова смогу занять свое место через несколько лет, если я вообще когда-то годился для этого, но перспектива обмена ежегодного жалования в размере около 15 000 фунтов стерлингов на что-то около нуля лишала спокойствия. Я только начал подниматься по карьерной лестнице. Позже, спустя год веселых поездок по Америке и Европе на свои кровно заработанные сбережения, я знал, что больше я не вернусь в офис. Я зашел повидать бывших сотрудников и подтвердить свое решение, а там ничего не изменилось. Полагаю, они действительно думали, что я вернулся, но я ушел еще до того, как закипел чайник.

Все изменилось. На волне популярности моя “ценность” возросла. Оказалось, что я чего-то стою.5.10 и Petzl подписали со мной будоражащий и пугающий меня “фото”-контракт. Не так много фунтов стерлингов за каждое изображение, но со шквалом прессы я зарабатывал несколько тысяч в год, что, наверно, больше, чем они ожидали. Едва сводя концы с концами, я все же мог платить по закладной, но понимал, что так или иначе я могу заработать на скалолазании, и всеми силами я пытался избежать офисной работы. Но “спонсорство” не предвещало дохода в нале. После тщательного изучения всех переменных уравнения, я отказался от карьеры инженера и сразу же запустил Adobe Photoshop в своей спальне, чтобы, используя свои ограниченные способности на ноутбуке Stone Age, сделать самые страшные объявления, рекламирующие меня в качестве постановщика маршрутов. Это был весьма смелый порыв, учитывая мой крайне ограниченный опыт волонтерской накрутки пары маршрутов в The Foundry, но мне было нужно с чего-то начинать, и если я запрошу немного, стенды не будут на меня в обиде, даже если им все придется переделывать. Я сделал акцент на своих сильных сторонах (в основном, пролаз нескольких тяжелых маршрутов), отвлекая от отсутствия опыта, и отправил флаер всем стендам из списка BMC, чтобы посмотреть, что из этого выйдет. Большая часть, несомненно, сразу же была отправлена в спам или удалена, но The Castle из Лондона ответил первым, и, вооруженный ключом и несколькими миллионами движений в своей голове, в 2002 году неуверенной походкой я шагнул в будущее, которое оказалось моей самой регулярной работой. После этого я просто наблюдал, как на моем пути открываются двери. “Top climber”? Не правда ли? Ну, тогда, конечно же, вы можете крутить маршруты, а также писать, выступать с лекциями, тренировать, проектировать новое снаряжение… можете? Передо мной расстелили красный ковер, предполагая, что я смогу справиться со всей этой работой, с любой работой. А я просто неуверенно шел по этому пути.

Так кем я работаю? Все хотят это знать: страховая компания, налоговая служба, банки,

перепись населения, новые друзья и даже старые друзья. Выберите из выпадающего списка или напишите в специальном поле внизу. Я могу выбрать из списка, но тогда я чувствую себя мошенником. Какой из меня постановщик маршрутов по сравнению с Яном Викерсом? Или писатель по сравнению с Энди Кейвом; оратор по сравнению с Энди Киркпатриком или тренер по сравнению с Нейлом Грэшемом? Мне нужно попробовать собрать их вместе, но “скалолаз” звучит патетично, а “профессиональный скалолаз” - слишком серьезно. Я имею ввиду только это слово “профессиональный”, упорно полагая, что я не соответствую ему. Это как-то слишком разумно и требует “ношения галстука”, организованности и планирования; уровня эксперта. Это также создает впечатление для многих скалолазов, что я совсем ничего не делаю, а только лажу на скалах, тренируюсь, болтаю о скалолазании, смотрю бесконечные глупые скалолазные видео или сплю в кровати, чтобы восстановиться после лазания.

Иначе говоря, чтобы стать профессиональным скалолазом, нужно войти в тунель - тунель профессионального скалолазания. Любая квалификация или опыт работы остаются на входе, а вы начинаете с нуля. Возможно, у вас будет небольшая известность, если вы упорно трудились. Чем дальше вы идете, тем более бесполезным и устаревшим становится все, что осталось на входе. Пока вы пытаетесь ухватиться за разные случайный заработки, становится все темней и темней. Некоторые увидят свет в конце туннеля, но не все, и многие из пожизненно заключенных здесь оставили свои рисунки на стенах. Я помню как попал в свой туннель, оставив позади научную степень, следующую научную степень и 7 лет опыта работы инженером. Я наблюдал, как возможности, которых я когда-то добивался, уходили от меня, когда я подвизался на низко оплачиваемую работу роутсеттера и чтение лекций перед аудиторией настолько маленькой, что я не мог окупить издержки на путешествие. Это была тяжелая работа, которая не позволяла делать сбережения, но я мог в большей степени быть собой, чувствовать свободу и лазить на скалах больше, чем 4 недели в году.

На смертном одре никто не пожалеет о том, что слишком мало времени провел в офисе.

Мастер на все руки

Достаточно быстро я нашел решение для этого уравнения, и дохода вполне хватало на мои редкие экспедиции и достаточного количества свободного времени для лазания на скалах. Хотя потенциальный доход затруднялся недостаточно развитым эго, я не полагался исключительно на “поддержку” и стал думать о “реальной работе”. Однажды, когда я набирал статью для журнала ОТЕ, мне позвонили из одежного бренда Fat Face. Голос на другом конце провода представился Директором по маркетингу и продвижению. “Я хотел бы обсудить возможность заключения спонсорского соглашения, взаимовыгодного для обеих сторон, а также дополнительные преимущества сотрудничества с огромной мультинациональной компанией”. Мое сердце замерло. Это было оно. Это была крупная рыба. У меня перед глазами проплыли картины огромных кип банкнот. F.F. были внушительной компанией с магазинами повсюду, и у всех было что-то оттуда, хотя бы пара носков. Все же, я понятия не имел, чем могу им помочь, потому что был полностью уверен в том, что они ни сделали ни одного предмета одежды, подходящего для лазания. В любом случае, это было не мое дело, и, учитывая, что я носил обноски или тряпье из благотворительного магазина, мне такое соглашении было бы очень кстати. Вещи F.F. нельзя было назвать дешевыми или простыми - дорогая одежда хорошего качества: примерно 50 фунтов стерлингов за пару джинсов и 20 - за пояс, так что я надеялся на большее, чем несколько бесплатных футболок и похлопывание по спине. Удивительно, но предложение включало только бесплатные вещи за не столь уж небольшие услуги с моей стороны, не говоря уже об использовании имени и фотографий везде, где они захотят. Но у меня не было ни одного реально существующего спонсора, с которым они могли бы соревноваться. В итоге, мы сошлись на годовом контракте с ежегодным пересмотром. Едва ли это можно назвать удачей, но это лучше, чем пощечина или ссуда в банке с дополнительным преимуществом вполне приличных бесплатных рождественских подарков для семьи и друзей.

Мы отлично поработали с Fat Face, не считая того, что у них практически нет одежды для занятий спортом. Но такова была их маркетинговая стратегия. Они делали одежду, в которой вы будете круто выглядеть после любых крутых тренировок, так что их реклама включала постеры в магазинах топовых спортсменов всех трендовых видов спорта. Среди них были лыжники, серферы, горные велосипедисты, параглайдеры, и я - скалолаз. Мой огромный постер развесили в половине магазинов Великобритании, больше 50 экземпляров, и друзья часто встречали меня комментариями “Я мерял одежду в Fat Face, и ты был со мной”. Странный маркетинговый план, возможно, но он неплохо работает. Джо Норман, который ни разу не показывал нос за город и провел большую часть жизни в офисе или перед телевизором, мог делать вид, что однажды он станет адреналиновым наркоманом просто покупая несколько дорогих хлопковых футболок. Они действительно производили хорошую одежду, и это, вместе с маркетинговым планом, позволило продать небольшой бизнес, начатый двумя лыжниками без гроша в кармане и названный в честь лыжного склона в Val d’Isere, за 100 миллионов фунтов стерлингов.

С F.F. я смог лично наблюдать, как работают компании, какие разные у них бюджеты, и насколько небольшую долю всего этого составляет спонсорство. Очевидно, наше соглашение достигло предела с 1000 фунтов в год, но меня вскорости пригласили поехать в Исландию для фотосессии для нового каталога, тонко замаскированную в качестве экспедиции вокруг центрального ледника. Антураж был внушительный, включая стайку моделей из Лондона с зарплатой 1000 фунтов стерлингов в день. Я понял, как это все работает, когда мы ужинали в первый день в невероятно помпезном и дорогом ресторане. Меня стошнило просто от взгляда на меню, и мне захотелось очень быстро убраться отсюда, даже если придется оставить свое пальто, которое забрал у меня и любовно повесил среди других, более привлекательных жакетов. шикарный гардеробщик. Несмотря на то, что я не платил, я остановился на самом дешевом блюдо во всем меню, не способный заставить себя выбрать что-то другое, и отказавшись от всех аперитивов, десертов, кофе и даже напитков, настояв на простой воде из-под крана под предлогом, что “устал от путешествия и не хочу никакого алкоголя”. Я был в ужасе от того, что остальные ни в чем себе не отказывали, и мог только предполагать, что в их меню не указаны цены или что в моем они по ошибке помножены на 10. Среди невероятно дорого алкоголя, были заказаны бутылки винтажного шампанского, и тогда сумма вышла из-под контроля и многократно превысила мою годовой платеж. Той ночью в огромном двухместном номере на меня одного в пятизвездочном отеле я лежал, полностью истощенный настолько свободным обращением с деньгами, которое продолжалось всю поездку без какой-либо экономии. Мы объехали ледник на ненормально больших внедорожниках с колесами 1,5 в диаметре, катались на мотосанях, ездили на нартах, смотрели на все с высоты птичьего полета с профессиональными параглайдерами, ели и пили все самое лучшее при каждой возможности. Все же, у них получился довольно симпатичный каталог.

Это была первая из многих “съемок для каталога” и самая расточительная из них, возможно, из-за того, что с нами были Тим и Джулз, основатели и собственники F.F. Пара относительно нормальных людей, которые увидели, как их бизнес принес миллионы. Вероятно, им было нужно растранжирить какую-то сумму. Следующие путешествия были немного более сдержанными, но все такими же захватывающими. В них всегда принимала участие часть спонсируемой команды с постоянно меняющимся составом, и я был приятно удивлен тем, что меня приглашали регулярно. Наша “работа” состояла в консультировании фотографов, чтобы изображения были аутентичными. Мы помогали моделям принять правильную позу, а если они не могли, делали это сами при условии, что мы находились на достаточном удалении от камеры, чтобы публика не заметила подмены. Едва ли это было бы проблемой для большинства чуваков, которые оплачивали возможность кататься молодым лыжникам или велосипедистам. Но для меня, старого, мелкого и отвратительного, лучшей тактикой казалось находится на максимальном удалении от линз фототехники. Все же, я оказался на страницах многих ежегодных каталогов, как правило, в позах, которые, как считали фотографы, “делали снимок”. Часто мне приходилось разъяснять ситуацию, когда они, например, спрашивали: “Не мог ли бы ты просто залезть туда на скалу и занять положение?” Мой честный ответ к их разочарованию, чаще всего, был: “Это не вариант, тут 50 метров нависания и нет никого, кто смог бы меня постраховать, не говоря уже о том, что это частный действующий карьер”. В целом, считалось, что я буду делать все, что происходит над землей, и камера часто снимала весьма тривиальные ситуации, как, например, дюльфер рядом с водопадом и подъем обратно на жумаре. Достаточно тривиально, но “абсолютно безумно” для моделей и команды. Единственный опасный случай произошел в плавании на огромной барже по фьордам на севере Норвегии. Когда мы проплывали под массивным мостом, команда решила, что будет прекрасно, если я смогу спуститься с него на корабль, и меня высадили в местном порту в нескольких километрах. По мосту проходила довольно оживленная трасса, возле которой мне пришлось конспиративно вешать веревки и спускаться, надеясь что никакой проезжающий мимо мотоциклист не поднимет тревогу, и меня не бросят в норвежскую каталажку. Спускаясь с высоты 45 метров на порывистом ветру, я старался поймать момент, чтобы опуститься в лодку. Хотя я поставил жесткое условие команде - сохранять неподвижность во время спуска, корабль двигался с приличным темпом. Опуститься прямо на палубу даже неподвижного корабля - достаточный повод для гордости даже для Джеймса Бонда. Я старался не впасть в панику перед лицом восхищенной толпы, одновременно яростно пытаясь вытянуть веревки из спускового устройства со скоростью, которая бы соответствовала темпу лодки, которая все быстрее уплывала от моста, так как капитан решил, что шоу уже окончено. Вскорости случилось неизбежное и запутанные ветром и промокшие веревки застряли, меня сдернуло с ног и потянуло по палубе на спине, ударило об ограждение и перебросило через него. Я погрузился в холодное Арктическое море с набором металлического снаряжения на системе и охапкой веревок, обкурившихся вокруг меня. Я едва мог удерживаться на плаву, пока корабль не сделал круг, и меня не подняли на борт. Думаю, что не стоит напоминать, что я не произвел фурора, и, хотя это едва ли было моей виной, казалось, ко мне прилип знак презрения, и это была моя последняя поездка с Fat Face. Так или иначе, компании вскорости пришлось пережить хорошую встряску. Кредитный кризис набирал обороты, и компания приняла удар на себя. Первым их шагом было урезать список спонсируемых спортсменов. Уверен, что они жалели, что не сделали этого раньше, в частности, со скалолазанием. Маловероятно, что на кого-то из покупателей в их магазинах повлиял постер с моим лицом. Все же, это было отличное время с замечательной компанией и, хотя мы окончили наши отношения в 2009 году, я до сих пор иногда вижу себя на стенах их магазинов, когда захожу туда купить носки для рождественского подарка папе.

Жалко было утратить часть дохода, но к этому все шло, да и вещи Fat Face, в любом случае, не особо мне подходили, так как их разрабатывали для суровых “мачо”, а не для коротких и тощих дохляков. Гораздо лучше было бы иметь немного специальной аутдор одежды, сидящей на мне. Я думал, что потерпел полный крах с тем, чтобы заполучить спонсора одежды, так что был очень рад, когда со мной связался директор маркетинга Marmot. Наконец-то у меня была одежда, с которой я действительно почувствовал разницу, когда погода становилась по-настоящему британской. Для меня это было шоком в первое время, ведь я никогда не носил специальной одежды из-за комбинации скупости и недостатка веры. И я был ошеломлен, когда узнал, что одежда действительно “работает”. Мои ранние годы страданий с вышедшими из моды плащами и обносками из благотворительных магазинов были похожи на дешевые и дерьмовые самодельные инструменты. Вы получаете то, за что платите, и в случае с плохими вещами, вы получаете тряпье с, вероятно, бесплатным довеском в виде запаха. Одежда Marmot была невероятной: флис, который ничего не весит, но на самом деле защищает от дождя. Я думал, что все водоотталкивающие вещи - это обман. Теперь, в тех редких случаях, когда ситуация становится действительно ни к черту, как когда я заблудился посреди ночи на вершине бигволла, меня спасала одежка от Marmota, упакованная в пакет размером с бутерброд.

Мне повезло с Marmot, и с Petzl и с 5.10. Спонсируемые скалолазы всегда сталкиваются с дилеммой: пользоваться чем-то, что вам дали (или, у настоящих героев, потому что вам за это платят), или купить то, что действительно хочется. Я так не могу. Я не могу защищать то, во что не верю. Мне гораздо больше нравится честно говорить, что я пользуюсь лучшим, а не в качестве неприкрытого паса в сторону моих спонсоров.

Менять спонсоров будет неразумно с любым моим снаряжением. Годами мне предлагали скальники практически все компании, и некоторые из них на приличных условиях, но нет никаких шансов, что я сменю свои туфли, потому что я не смогу лезть также хорошо. Меня до сих пор постоянно удивляет то, насколько хороши скальники 5.10, и иногда мне кажется, что это читерство. Это должно быть чертовски заманчивое предложение, чтобы обменять половину категории, особенно, учитывая количество времени и усилий, которые я потратил, чтобы наработать эту половину категории. В целом, это будет отказом от лазания тяжелых маршрутов и окончательным признанием того, что все закончено, а значит, я откажусь от главной цели - достичь своего максимума.

Ко времени нашей сделки с Marmot в 2009 году, спонсорство изменилось. Вначале, компаниям были нужны устрашающие изображения. И хотя я вполне справлялся, меня начинало от этого воротить. Сканируя горячо ожидаемые журналы я охотился за логотипами. Но не будучи фанатом явных бейджей и вещей, полностью заклеенных логотипами, я надеялся на неявное их появление, используя “настоящие” логотипы снаряжения и помощь фотографов. Это часто не срабатывало, и лучшие фотографии не приносили денег, а я никогда не мог повлиять на выбор конкретной картинки для журнала - это решали фотографы, несмотря на то, что им платили за это, а мне - нет. Я помню сразу несколько снимков подряд в кипе журналов и коллекцию обложек - и на всех не было нужных логотипов. Я был опустошен, это был тяжелый удар для меня - вместо того, чтобы гордиться своими достижениями и привилегией попадания на страницы прессы, я был несчастен. Месячное жалование, может, даже полугодовое (ведь я не пролазил сложные маршруты каждый месяц) просто испарилось.

Стоит сказать, что фотографы, с которыми я обычно работал, были в курсе всего этого. Тим Гласби и Кейт Шарплес, в частности. Кажется неправильным, что когда фотография появляется в прессе, деньги получают только фотографы, но они также помогают наполнять профиль скалолаза и могут помочь в будущем. Фотоснимки - это палка о двух концах: всем нам нужны картинки для вдохновения и поддержания жизни сообщества, но они часто кажутся постановочными или фейковыми, и мы это терпеть не можем. Снимки мистера Отваги на последнем динамичном перехвате - неужели он действительно снова пролез это? Да, нет, у него в рукаве спрятана верхняя страховка. К счастью, мне никогда не приходилось так поступать. Оба, Тим и Кейт, говорят: “просто лезь”, будь-то онсайт, редпоинт или повторение чего-то уже пройденного мной. Я даже не замечаю их, так что, фотографии получаются вполне реальными - картина усилий, упорства и желаний полностью аутентична. У Тима есть невероятная способность “сделать снимок” одним щелчком камеры; на его счету не менее 99 обложек по всему миру и колоссальное количество с моей рожей - 12. Эти два моих хороших друга сослужили отличную службу в становлении моего статуса, а, может, и всей карьеры. В частности, Кейт, мой “второй папа” - прекрасный наставник и бесконечный источник уверенности. Он часто на скалах разделяет со мной груз усилий и дает советы на основании своих обширных знаний. В давние времена он одним из первых обратил на меня внимание и до сегодня остается надежным и верным напарником.

Поток наличности иссякал по мере развития кредитного кризиса, и вся аутдор индустрия затаила дыхание в ожидании свежего ветерка. Спонсорство преобразилось так, что его вполне можно было бы назвать “занятостью”. Многие компании начали привлекать спортсменов к ряду работ в дополнение к ожидаемому уровню появления в прессе. Во многом, это было правильно. “Работой” обычно были лекции, тренинги для персонала или тестирование ботинок, проектирование снаряжении и другие подобные занятия. Не простые, но вполне подходящие “профессиональному скалолазу”, который, так или иначе, все равно этим занимался. Движение привело к оздоровлению индустрии, в которой скалолазы были мотивированы своими собственными желаниями. Неил Грэхам идеально подытожил это:

“Я искренне никогда не чувствовал давления показывать результаты. Я всегда приходил на местные боулдеринговые соревнования, когда был не в форме, чтобы сделать черновую работу. Для меня в этом вся суть. Я думаю, что вы будете гораздо лучшим примером, если будет видно, что вы искренне любите спорт и всегда стремитесь принять в нем участие, чем, если вас интересуют только фотографии и только хочется выглядеть хорошо. Кроме того, если кто-то судит меня только потому, что я не могу пролезть боулдер по синим зацепкам на их скалодроме, я с удовольствием укажу им далекое направление. Думать о том, выбирал ли я когда-нибудь маршрут потому, что он подходит моим спонсорам - вы шутите? Есть лучшие способы заработать мозоли на руках, чем лезть Meshuga. Главное в лазании сложных маршрутов - это то, что они вас выбирают, а не наоборот”.

Многие скалолазы до сих пор верят в существование “скалолазных героев”, зарабатывающих пачки денег, которые существенно увеличивают стоимость нового комплекта закладок. Есть несколько звезд скал, которых можно легко сосчитать на пальцах одной руки, с ощутимым заработком только для студента времен 1980-х . Большая часть спонсируемых спортсменов тяжело работает за свои доллары, а результаты их работы вполне ощутимы. Нет никакого давления показывать результаты или попадать в новости. Если вы топ-скалолаз, то это просто происходит с вами, потому что вы лазите на топ-уровне. Сами “новости” тоже сильно изменились. Когда были только журналы с их ограниченым пространством, они отбирали самые громкие новости месяца - и до сих пор так делают. Но сейчас сайты ищут поводы для заголовков каждый день, так что качество новостей уже не то. И это к лучшему, потому что теперь нам всегда есть что почитать за утренними кукурузными хлопьями, а если вы спонсируемый спортсмен, то вам намного легче попасть в новости, делая то, о чем десять лет назад даже бы и не упоминали. У многих возникают проблемы с этим, и их пролазы остаются известны только им, в то время как другие попадают в заголовки, сменив трусы с синих на коричневые. Большинство спонсируемых скалолазов нашли свою золотую середину, комфортный баланс, оставаясь публичными со случайными ежедневными фотографиями или снимками по просьбе фотографов. Видно, кто изо всех сил пытается стать звездой, но гораздо больше доверия вызывает обычный Джо, который не пытается показать, что он отличается от остальных чем-то, кроме ничем не примечательной способности лазить по каким-то мелким зацепкам.

Если поговорить со многими из самопровозглашенных “про” и тех, кто почти достиг такого уровня, становится ясно, что никто из нас, на самом деле, никакой не профессионал, а это просто образ жизни. У очень немногих настолько огромное эго, что они считают себя суперзвездами. Это просто выбор профессии в соответствии с тем, что ты любишь делать. Считается, что “профессиональные скалолазы” продают себя, но глядя на спонсируемых скалолазов нашего поколения: МакЛеода, Брансби, Эмметта, Лею Крань, Люси Кример и многих других, я отчетливо понимаю, что они вполне нормальные. Они сотрудничают с компаниями и хорошо лазят. Они делают то, о чем бы мы хотели почитать и что нас вдохновляет, и они делают наш спорт ярче. Но что будет, когда они уже не будут такими привлекательными? Если они будут даже такими же привлекательными в 50, будет ли это кому-нибудь интересно? Будут ли они крутыми? Для тех, кто работает над этим, найдется свое местечко в индустрии… надеюсь. Иначе придется вернуться в офис или ограничиться скудным пенсионным пособием.

Смог ли я найти выход из туннеля? Я все еще не уверен, но, по крайней мере, я вижу свет. Возможно, я буду знать ответ только сидя возле костра с внуками, а это будет еще не скоро. Без пенсионного плана и с 80% работы, для которой необходимо, чтобы моя форма была лучше, хотя бы на 80%, чем у обычного человека, едва ли мне обеспечена комфортная старость. Но в наши дни никакая работа не может гарантировать безопасность, и железобетонная карьера с перспективой на всю жизнь может разрушиться в одно мгновение. Так что, с такими позитивными мыслями на уме я прошел тунель, если пройти его означает, что у вас будет достаточно работы.

Сейчас у меня достаточно плотный график. Два дня в неделю я кручу маршруты и один день - тренирую. В довершение к этому, иногда я даю интервью, тестирую туфли, пишу для журналов, поддерживаю блог (плохо), принимаю участие в открытиях и других промоутерских мероприятиях, помогаю с разработкой снаряжения, работаю в качестве посла ВМС (Британской федерации скалолазания), изредка делаю стенды, являюсь спонсируемым спортсменом Petzl и Beal в Lyon Equipment. И это не упоминая работу, не связанную со скалолазанием то там, то тут. Я даже являюсь землевладельцем, так как купил дом на окраине Шеффилда в 2001 году, который приносит мне грандиозные 200 фунтов в месяц за бог знает сколько неурядиц. В целом, все складывается в, примерно, 35-40 часов в неделю, и мне приходится балансировать на грани, чтобы не слишком устать для лазания. И это самое приятное - расставлять все на свои места. Нет ничего лучше дня накрутки, после которого будет тренерство и потом вечерняя лекция на одном и том же скалодроме.

В Лондоне в зале Рибок - одна из самых моих тяжелых работ по накрутке. После раннего утреннего подъема с обязательным промоканием во время 15-минутного спуска на велосипеде к станции, я кручу маршруты с 10 утра до 12 вечера. Потом сплю на скалодроме, и снова начинаю работу в 5 утра. Я работаю до 5 вечера, а потом у меня полных три часа тренерства перед тем, как попасть на вечерний 9-часовой поезд домой, который позволит мне сидеть на диване к 12-30. Последний рывок - подъем на велосипеде от станции к дому с рюкзаком, нагруженным инструментами, дрелями, спальником и матом, ноутбуком и прочими исключительно тяжелыми вещами, - определенно заставляет меня задуматься, а стоит ли оно того, так же как и дремая на пыльном полу в тесной подсобке перед тем, как приступить к очередным 4-м часам накрутки. Но это мой выбор. Велосипед позволяет сэкономить на такси, а ночлежка в подсобке означает, что я могу сделать трехдневную работу за два дня. Уплотнив график, я могу сделать для себя дополнительный выходной. Не то, чтобы я ничего не могу поделать с этим.

Это также гибкость. Большая часть моей работы запланирована заранее, и я могу запланировать также не работать, выделяя каждый четверг, целые недели или даже месяцы. Я могу забросить все на год если захочу, хотя тогда нам, наверно, придется освещать дом свечами и запасать дрова. Но я могу наслаждаться не только гибкостью, но и большей частью своей работы.

Главная моя проблема - качество. Я просто не знаю, насколько хорошо то, что я делаю. Жизнь инженера проста: у кого-то проблема, и вы ее решаете. Если это работает, вероятно, вы сделали хорошую работу. С тренерством или чтением лекций у меня нет ни малейшего понятия, а с писательством все еще хуже. В школе я не любил английский, моя пунктуация и грамматика были ужасными, так что меня уже обошла моя 7-летняя дочь. С накруткой маршрутов дела обстоят немного лучше: по крайней мере, я знаю ощущения от хорошего маршрута, даже если это всего лишь мое мнение. После полного дня накрутки у меня остается ощущение, что я сделал хорошую работу. Но после чтения лекции я всегда гадаю, было ли всем скучно до смерти и не пожалели ли они о выплаченных 5 фунтах, чтобы просто посмотреть на чьи-то отпускные снимки. Но если абстрагироваться от этих размышлений, кажется, что все работает. И хотя я не зарабатываю миллионы, мне вполне хватает на мой образ жизни. Да, моя машина стоит 700 фунтов - это 14-летняя Vectra. Но она позволяет добраться из точки А в точку В, и я думаю, такой простой подход помогает. Больше денег будут означать просто больше усилий на то, чтобы получить лучшую версию того же самого, и, в результате, меньше времени на лазание или наслаждение жизнью. Если бы 20 лет назад я смог посмотреть на себя будущего через окошко и увидел, где я оказался, думаю, меня бы это порадовало.